Neill » 04 фев 2015, 01:02 Просто один из многих. Один из тех, кто смог пройти через АД и выжить.
Человек, прошедший гетто, несколько лагерей немецких (в т.ч. Дахау) и советский лагерь. Оставшийся человеком. Сохранивший любовь к жизни.
То, что описано в этих воспоминаниях - часть моей жизни. Многое осталось за полями страниц, да и невозможно рассказать обо всем. А может, и не нужно. Кому-то написанное покажется суховатым - почти без лирических отступлений, без глубинных исследований сути происходящих явлений. Но не это было целью написания повести. Я чувствовал обязанность документально рассказать миру о том, что Это Было на самом деле, а также моим читателям о том, что это было именно со мной. Несмотря на полное отсутствие писательского опыта я надеюсь, что не зря мучил Читателя. А если еще и заинтересовал - и вовсе хорошо.
................
А вот и конец мая - день моего 15-летия. Поздравления, подарки, пожелания , радужные надежды на будущее, а также конец учебного года и долгожданные каникулы. Пошли слухи об организации пионерских лагерей. Июнь 1941 года, первый месяц лета. Закончилась учеба, размечтались о каникулах...
Но человек полагает, а Бог располагает. В самый длинный день этого года казалось, что мир бесконечно прекрасен и сказочно много обещает. И в самую короткую ночь этого проклятого Богом года случилось то, что погубило миллионы жизней, поломало миллионы судеб и вошло в Историю как один из самых страшных дней Начала Войны...
.................................
Никто из 26 тысяч человек, стоявших на площади, не знал, что в эти минуты решается их судьба. Раука сортировал людей, как скот. По сей день в моей памяти минуты нашего приближения к дирижирующему фашистскому офицеру. С каким спокойствием и самоуверенностью выполнял он свою "трудную" миссию. Впереди шли мы с братом, следом отец с матерью, за ними - две двоюродные сестры, 8 и 19 лет, замыкали семейную бригаду дядя с тетей и бабушка. Наступила решающая минута...
Было около 11 часов утра. Показалось ли мне, или это было на самом деле, но я вдруг почувствовал, что именно в эту минуту тучи разошлись и показалось солнце. Мы с братом старались выглядеть взрослыми в своих спортивных костюмах, теплых пальто и кожаных шапках. Не смогу сейчас описать черты лица Раука , когда мы оказались лицом к лицу с этим…хотел написать человеком, но рука дрогнула. Никто не кричал, не стрелял, кругом была такая тишина, что казалось, будто идут съемки немого кино, и тебя просто на время взяли сыграть какую-то ужасную роль. А вовсе не решается судьба десятков тысяч человек. Все так торжественно и спокойно. Раука оглядел нас внимательно и спросил : "Зо эйне гроссе фамилие?" - (Это одна большая семья?) И сразу я услышал за спиной смелый и спокойный голос мамы :
"Алле арбайтслойте!" - (Все рабочие!) И - взмах руки направо. Пройдя с десяток шагов, я оглянулся и увидел, как мои дядя, тетя и бабушка ушли влево, не успев даже с нами попрощаться. Они явно не понравились гестаповцу. Сортировка продолжалась. Критерии деления были ясны, наверное, только самому офицеру. К нашей группе подошла вся в слезах женщина, державшая за руку 6-летнего плачущего малыша, а ее мужа и дочь отправили по левую сторону и уже увели куда-то. Бывало и наоборот : мужа оставляли справа , а жену с детьми отправляли влево. Время шло , день клонился к вечеру. Раука без устали выполнял свою "почетную" задачу. К вечеру, когда стемнело, всех "левосторонних" под усиленной охраной отвели в так называемое малое гетто. Всем остальным было велено разойтись по домам.
...........................
Вечером Аня вновь приходила навещать меня, мы долго говорили обо всем и ни о чем. После ее ухода на меня напала затяжная грусть.
Через несколько дней температура спала. Днем я заходил к Ане, и мы то перекидывались словами, а то и молча глядели друг на друга. Как же мне было хорошо! По сей день я иногда вспоминаю эту свою первую любовь, рожденную и жившую под конвоем эсэсовцев, под лай гестаповских собак, за колючей проволокой и под пулеметами на вышках...
.........................................
В кармане я обнаружил небольшой бумажный сверток. Развернув его, увидел кусочек хлеба, завернутый в листовку. От руки было написано :
"Фронт приближается! День освобождения близок! Немецкое командование приказало уничтожить лагерь! Организовывайте группы сопротивления! Смерть фашистам! Товарищи узники Дахау! Боритесь за свою свободу!"
Эту листовку прочитала вся наша палата. Уснули мы в тот вечер поздно... Рано утром я проснулся и хотел повернуться на другой бок. Мы лежали на жестких нарах плотно друг к другу, и когда хотелось повернуться, надо было будить соседа. Я толкнул голландца, но он не пошевелился. Только сейчас я рассмотрел его мертвенно-бледное лицо и чуть приоткрытый рот. Он не дышал. После подъема на нарах осталось еще несколько человек. Они, как и мой сосед-голландец, не знали, что эта ночь была последней перед освобождением.
Как обычно, построились на поверку. Было прохладное утро, и все ежились и прижимались друг к другу. Нас пересчитали, записали номера. Заехал в ворота фургон с хлебом, и вдруг мы услышали вой сирены. Это была не обычная сирена воздушной тревоги, а, как говорили немцы, "панцер-аларм" - танковая тревога. Это означало, что в Дахау начались танковые бои. Это было 29 апреля 1945 года, 10 часов утра. Под треск пулеметов я получил последнюю лагерную порцию хлеба. Еще через несколько минут на вышке, где всегда сидели эсэсовцы, вдруг появился белый флаг, сделанный наспех из нижней рубашки. Они наконец-то поняли, то проиграли окончательно и с поднятыми руками ожидали дальнейшей своей участи.
.............................
"Сегодня, 21 мая 1947 года, перед Советским Военным Трибуналом в составе таком-то стоят двое советских граждан - Завилевич Рахиля Соломоновна и ее сын Борис Михайлович.
Мать проживала в Западной Германии, не желая возвращаться на Родину, незаконно перебралась в Советскую зону Германии, чтобы забрать с собой на запад сына, Бориса Михайловича, и вместе с ним совершить измену Родине... Военный трибунал принял единогласное решение: согласно статьи 58 УК СССР за измену Родине осудить Рахилю Соломоновну на 10 лет лишения свободы и на 3 года поражения в правах с содержанием в трудовых лагерях общего режима. Ее сына, Бориса Михайловича, осудить по статье 58 прим. 19 УК СССР (попытка) и назначить ему также срок заключения 10 лет лишения свободы с содержанием в трудовых лагерях общего режима и 3 года поражения в правах. Данный приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Срок заключения считать со дня задержания 13 декабря 1946 года. Подписи членов Военного Трибунала. Суд закончен, заключенных можно увести".
Я стоял, как вкопанный, и ничего не понимал. Десять лет! Десять лет жизни - за что? Я успел поцеловать маму и конвоиры развели нас. Меня вернули в тюрьму, но на сей раз уже в камеру осужденных. Теперь я уже был "полный зек". Мысли все время возвращались к маме, ей исполнилось 47 лет, из них 4 года - в гетто и концлагере, теперь опять 10 лет лагерей. Сколько человек может выдержать?
извращённее немецких, как мне показалось, дочитывала прям стараясь книги не касаться. ещё "Выбор Софи" никогда, наверное, не прочитаю, уже сколько лет не соберусь.![[?]](/ajax_preview_window/view.gif)
